Сама она не сняла пальто, зато его заставила снять воротничок и галстук, надеть домашний халат, обуться в шлепанцы. "Ты только что вошел. Ты устал. Ты устраиваешься поуютнее и сейчас примешься за ужин. Понял?" Он понял. Он хорошо все понял. Даже слишком хорошо. Люсьен все предусмотрела. Он хотел достать из буфета скатерть, но не тут-то было. - Никакой скатерти. Ты пришел. Ты один. Ты ешь на скорую руку, прямо на клеенке, - раздался ее. хриплый, властный голос. Она сама поставила ему прибор. Швырнула между бутылкой вина и графином кусок ветчины прямо в обертке. На коробку с камамбером положила апельсин. "Прелестный натюрморт", - промелькнуло у него в голове. У него вдруг вспотели ладони, тело напряглось, он так и застыл. - Чего-то не хватает, - задумчиво протянула Люсьен. - Значит, так. Ты переоделся. Ты собираешься ужинать... один... Приемника у тебя нет... Ага! Все ясно! Ты будешь просматривать заказы за день. Словом, все как обычно! - Но уверяю тебя... - Дай-ка мне свою салфетку! Она разбросала по краю стола отпечатанные на машинке бланки с изображением удочки и сачка, скрещенных как рапиры: "Фирма Блаш и Люеде-145, бульвар Мажанта - Париж". Было двадцать минут девятого. Равинель мог бы перечислить все, что делал с восьми часов, буквально по минутам. Сначала он внимательно осмотрел ванную и убедился, что все в исправности и никаких подвохов тут не будет. Фернан даже хотел заранее наполнить ванну. Но Люсьен не позволила. - Посуди сам. Ей захочется все осмотреть. Она обязательно заинтересуется, почему в ванне вода... Не хватало только поссориться. Люсьен была не в духе. При всем ее хладнокровии чувствовалось, что она напряжена и взволнована. - Будто ты ее не изучил... За пять-то лет, бедный мой Фернан. То-то и оно - он вовсе не был уверен, что изучил свою жену. Женщина! С ней обедаешь, с ней спишь. По воскресеньям водишь ее в кино. Откладываешь деньги, чтобы купить загородный домик.